Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Музыкальная коллекция Музыкальная коллекция Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыКоллекция: исторические документыКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Результаты поиска

Найдено ресурсов: 53
Отображаются ресурсы с 1 по 10
Условия поиска:  XX в. (вторая четверть)            

АЛФАВИТНЫЕ УКАЗАТЕЛИ:  БИОГРАФИЯ КОМПОЗИТОРАМУЗЫКАЛЬНЫЕ ФРАГМЕНТЫСЛОВАРЬСТАТЬИОБЩИЙ КАТАЛОГ

МУЗЫКАЛЬНЫЕ ФРАГМЕНТЫ

Берлиоз, Гектор Луи. Фантастическая симфония, ор.14 первая часть «Мечтания, страсти». 1830
«Фантастическая симфония» – это знамя французского музыкального романтизма, где разом проявились его тяга к театральности, его особая взвинченность и живописная картинность. Сюжет симфонии повествует о любви поэта, о его грезах, приносящих одновременно и счастье и разочарование. Эти грезы родились под влиянием дурманящего напитка, который выпил поэт, и теперь его возлюбленная как будто является ему в разном обличье. Первая часть симфонии рассказывает о начале любви, о ее надеждах, и называется она «Мечтания, страсти». Современники Берлиоза вряд ли рискнули бы определить музыку «Фантастической» словом «симфония». Симфония обладает стройностью формы, в каждой ее части должно быть сопоставление законченных тем, и темы эти, пройдя закономерный путь развития, должны подойти к естественному заключению. Но у Берлиоза ничего этого нет. Тема у него одна – эту главную тему симфонии можно услышать в приведенном фрагменте. Она и есть «тема возлюбленной»: мелодический росчерк, устремленный вдаль, из которого рождаются вздохи и порывы души. Эта тема разрастается и заполняет собою всю I часть: ничего подобного в симфониях классиков, Гайдна, Моцарта или Бетховена, не могло произойти. Теперь главной теме, ее порывистым ниспаданиям, контрастируют только неясные всплески, быстро угасающие и как бы пробегающие в воображении. Музыка пульсирует, живет, она устремлена к чему-то, но это «что-то» никогда не наступает – так Берлиоз рисует свою idee fixee, единственную мысль, его занимающую. Страстные мечтания поэта, посвященные одному всепоглощающему образу, воплотились у Берлиоза в музыкальный «хаос». Прихоть воображения, а не логика владеет теперь симфонией, и Берлиоз решительнее всех современников рискнул устремиться за своей поэтической фантазией. Он выиграл: его имя открывает историю французской романтической музыки и программного, или, можно сказать, картинного романтического симфонизма.  подробнее
сохранить, audio/mpeg, 1471425 байт
включить запись

Мессиан, Оливье Эжен. «Турангалила». Песнь любви. 1948
сохранить, audio/mpeg, 1034448 байт
включить запись

Онеггер, Артюр. Симфония №3 «Литургическая», финал. 1946
«Литургическая» симфония Артура Онеггера написана по горячим следам Второй мировой войны. Первую часть, где говорится о жестоком нашествии, он поначалу назвал Dies irae, «День гнева»; вторую, где говорится о страданиях и боли, он назвал De profundis, «Из глубины взываю», и, наконец, финал, где забрезжил луч спасения, он озаглавил Dona nobis pacem, «Даруй нам мир». Однако в конце концов композитор ограничился кратким названием «Литургическая симфония». Финальная Третья часть – это краткий конспект, по которому можно судить обо всем, что случилось в первых двух частях, и подвести итоги. Начинается эта часть настороженным и приглушенным маршем, который наконец разрастается, и тогда становится ясно, что это марш побежденных с бессильно сползающими фразами духовых. В дальнейшем перед слушателем проходит панорама войны, как будто записанная случайным свидетелем: слышатся рыдания струнных, шум и скрежет, хаотические фрагменты марша и стонущих фраз, обрывающиеся катастрофическими ударами. И лишь после них звучит «музыка мира» - протяжная мелодия, похожая на молитвенное песнопение. Все происходящее сумбурно и отрывочно как в кошмарном сне, события совершаются стремительно и бессвязно, и так же как во сне, все представляется почти реальным.

Артур Онеггер видел позорную капитуляцию Франции в 1940 году, прожил большую часть войны в нейтральной Швейцарии, и лишь после окончания оккупации вернулся в Париж. Свой опыт он зафиксировал честно и прямо: нечеловеческий ужас, унижение и страдание заняли почти всю симфонию, и будто по воле Божьей, они обернулись миром и просветлением – как прощенный грешник, Франция восстала и ожила. Чтобы запечатлеть такой ход событий, где основной накал борьбы остается «за кадром», католическая символика поистине идеальна. В ней есть темное сатанинское начало, светлые ангельские силы, душераздирающие страсти Христовы и символ чистоты, любви и милосердия – Пресвятая Дева. Музыка «Литургической симфонии» предельно близка католическому восприятию мира: она обобщенна и плакатна, она отличается особой зримой выразительностью, едва ли не сказочной живописностью – таков стиль Онеггера и в этой симфонии, и в других его сочинениях. Эта музыка могла бы сопровождать любой сюжет, где Свет побеждает Тьму, где происходит чудесное избавление от сил Зла, и где Надежда осеняет всех страждущих.

Так верующий католик Артур Онеггер рассказывает о войне: у него она становится такой же универсальной как Священная история, и осененная Священным писанием, переходит в разряд легенд, парадоксально выбывая из числа «суперсобытий» - всем больно, все молятся о пощаде, и всем даруется Божья благодать. Всем и всегда, а не только свидетелям и участникам Второй мировой. Воистину, как говорят католики: Per omnia saecula saeculorum. «И ныне и присно и во веки веков».  подробнее
сохранить, audio/mpeg, 1453871 байт
включить запись

Орф, Карл. Фрагмент из кантаты «Кармина Бурана» №1. 1937
«Кармина Бурана» - сборник средневековых поэтических размышлений о судьбе, о природе и о любви, найденный в начале XIX века в одном из бенедиктинских монастырей в Баварии. Авторы этих стихов – безвестные школяры, как тогда называли студентов, и странствующие монахи. Они считали себя детьми свободы, не тревожились ни о карьере ни о состоянии кошелька, и спешили высказаться о проблемах, волнующих всех и каждого. И хотя их стихи звучали на латыни, она не была строгой, а скорее фривольной и разнообразной, какой и должна быть истинная народная поэзия. 24 песни из этого сборника положил на музыку Карл Орф, самый большой демократ по части музыкального языка: всю жизнь Карл Орф хотел развеять миф об особой сложности музыкальной классики, всю жизнь он стремился очистить ее от всевозможных наслоений, и действительно дошел, как сказал поэт, «до основанья, до корней, до сердцевины».

Первый номер кантаты «Кармина Бурана» – гигантский вопль, обращенный к слепым силам судьбы. «Когда судьба наносит удары, каждый да заплачет со мною», - поет хор. Первобытным ужасом веет от этой музыки, состоящей из единственного короткого мотива – он то разрастается до требовательного возгласа, то полон напряженного ожидания, то настойчив и наступателен. Песня тенора о солнце, которая звучит после первого хора, говорит: «Солнце согревает все чистое и нежное, всякий раз являя миру лицо весны в апреле». Мелодия поется как бы на выдохе, она похожа на робкие почтительные поклоны: чистотой и кротостью, ровными пологими линиями она напоминает молитвенные напевы григорианских хоралов. Вслед за этой песней энергия весны и обновления будто вырывается наружу, и хор поет: «Весна возвращает радость, и цветы заполняют луга и долины». Здесь мелодия то подпрыгивает как на шарнирах, то кружится и вьется, словно подражая оживлению играющих детей, музыке детских припевок и считалок.

«Кармина Бурана», как и многие другие сочинения Карла Орфа, построена на простейших мотивах, и развитие состоит лишь в том, чтобы повторить их чуть иначе: с расстановкой или как бы скороговоркой; более затаенно или напротив, предельно размашисто и открыто; быстро, энергично или медленно, со значением. Стиль Орфа и особенно «Кармина Бурана» скуп, груб и символичен как наскальные рисунки: он будто специально создан, чтобы обнажить своеобразную «прамузыку», что звучала на заре цивилизации. Первый хор – это музыка требовательная и устрашающая: такими были древние заклички, когда первобытный человек призывал духи предков. Песня тенора – это музыка робкая и просительная: так звучали древнейшие молитвы, когда человек обращался к высшим силам, как бы не смея потревожить их. Второй хор – это музыка игривая и бодрая: так во все времена резвятся дети, излучая энергию и радость. Именно эти архетипы впоследствии дали начало всей многообразнейшей музыке, рожденной человеком.

Обращаясь к праосновам нашей музыкальности, к истокам музыкального смысла, Орф достигает изумительного эффекта – он примиряет любителей всех жанров и видов музыки. Поклонники классики снимут шляпу перед изобретательностью композитора, умеющего извлечь столь многое из одного краткого мотива; любители рока поддадутся магии завораживающих ритмов; любители поп-музыки заглотнут «наживку» из легко запоминающихся мелодий. Именно таков универсальный Карл Орф, который едва ли не единственный в истории, как говорится в русской пословице, «и швец и жнец и на дуде игрец».  подробнее
сохранить, audio/mpeg, 1314732 байт
включить запись

Орф, Карл. Фрагмент из кантаты «Кармина Бурана» №11. 1937
сохранить, audio/mpeg, 1071482 байт
включить запись

Орф, Карл. Фрагмент из кантаты «Кармина Бурана» №22. 1937
сохранить, audio/mpeg, 1054137 байт
включить запись

Орф, Карл. Фрагмент из кантаты «Кармина Бурана» №4. 1937
«Кармина Бурана» - сборник средневековых поэтических размышлений о судьбе, о природе и о любви, найденный в начале XIX века в одном из бенедиктинских монастырей в Баварии. Авторы этих стихов – безвестные школяры, как тогда называли студентов, и странствующие монахи. Они считали себя детьми свободы, не тревожились ни о карьере ни о состоянии кошелька, и спешили высказаться о проблемах, волнующих всех и каждого. И хотя их стихи звучали на латыни, она не была строгой, а скорее фривольной и разнообразной, какой и должна быть истинная народная поэзия. 24 песни из этого сборника положил на музыку Карл Орф, самый большой демократ по части музыкального языка: всю жизнь Карл Орф хотел развеять миф об особой сложности музыкальной классики, всю жизнь он стремился очистить ее от всевозможных наслоений, и действительно дошел, как сказал поэт, «до основанья, до корней, до сердцевины».

Первый номер кантаты «Кармина Бурана» – гигантский вопль, обращенный к слепым силам судьбы. «Когда судьба наносит удары, каждый да заплачет со мною», - поет хор. Первобытным ужасом веет от этой музыки, состоящей из единственного короткого мотива – он то разрастается до требовательного возгласа, то полон напряженного ожидания, то настойчив и наступателен. Песня тенора о солнце, которая звучит после первого хора, говорит: «Солнце согревает все чистое и нежное, всякий раз являя миру лицо весны в апреле». Мелодия поется как бы на выдохе, она похожа на робкие почтительные поклоны: чистотой и кротостью, ровными пологими линиями она напоминает молитвенные напевы григорианских хоралов. Вслед за этой песней энергия весны и обновления будто вырывается наружу, и хор поет: «Весна возвращает радость, и цветы заполняют луга и долины». Здесь мелодия то подпрыгивает как на шарнирах, то кружится и вьется, словно подражая оживлению играющих детей, музыке детских припевок и считалок.

«Кармина Бурана», как и многие другие сочинения Карла Орфа, построена на простейших мотивах, и развитие состоит лишь в том, чтобы повторить их чуть иначе: с расстановкой или как бы скороговоркой; более затаенно или напротив, предельно размашисто и открыто; быстро, энергично или медленно, со значением. Стиль Орфа и особенно «Кармина Бурана» скуп, груб и символичен как наскальные рисунки: он будто специально создан, чтобы обнажить своеобразную «прамузыку», что звучала на заре цивилизации. Первый хор – это музыка требовательная и устрашающая: такими были древние заклички, когда первобытный человек призывал духи предков. Песня тенора – это музыка робкая и просительная: так звучали древнейшие молитвы, когда человек обращался к высшим силам, как бы не смея потревожить их. Второй хор – это музыка игривая и бодрая: так во все времена резвятся дети, излучая энергию и радость. Именно эти архетипы впоследствии дали начало всей многообразнейшей музыке, рожденной человеком.

Обращаясь к праосновам нашей музыкальности, к истокам музыкального смысла, Орф достигает изумительного эффекта – он примиряет любителей всех жанров и видов музыки. Поклонники классики снимут шляпу перед изобретательностью композитора, умеющего извлечь столь многое из одного краткого мотива; любители рока поддадутся магии завораживающих ритмов; любители поп-музыки заглотнут «наживку» из легко запоминающихся мелодий. Именно таков универсальный Карл Орф, который едва ли не единственный в истории, как говорится в русской пословице, «и швец и жнец и на дуде игрец».  подробнее
сохранить, audio/mpeg, 1072316 байт
включить запись

Орф, Карл. Фрагмент из кантаты «Кармина Бурана» №5. 1937
«Кармина Бурана» - сборник средневековых поэтических размышлений о судьбе, о природе и о любви, найденный в начале XIX века в одном из бенедиктинских монастырей в Баварии. Авторы этих стихов – безвестные школяры, как тогда называли студентов, и странствующие монахи. Они считали себя детьми свободы, не тревожились ни о карьере ни о состоянии кошелька, и спешили высказаться о проблемах, волнующих всех и каждого. И хотя их стихи звучали на латыни, она не была строгой, а скорее фривольной и разнообразной, какой и должна быть истинная народная поэзия. 24 песни из этого сборника положил на музыку Карл Орф, самый большой демократ по части музыкального языка: всю жизнь Карл Орф хотел развеять миф об особой сложности музыкальной классики, всю жизнь он стремился очистить ее от всевозможных наслоений, и действительно дошел, как сказал поэт, «до основанья, до корней, до сердцевины».

Первый номер кантаты «Кармина Бурана» – гигантский вопль, обращенный к слепым силам судьбы. «Когда судьба наносит удары, каждый да заплачет со мною», - поет хор. Первобытным ужасом веет от этой музыки, состоящей из единственного короткого мотива – он то разрастается до требовательного возгласа, то полон напряженного ожидания, то настойчив и наступателен. Песня тенора о солнце, которая звучит после первого хора, говорит: «Солнце согревает все чистое и нежное, всякий раз являя миру лицо весны в апреле». Мелодия поется как бы на выдохе, она похожа на робкие почтительные поклоны: чистотой и кротостью, ровными пологими линиями она напоминает молитвенные напевы григорианских хоралов. Вслед за этой песней энергия весны и обновления будто вырывается наружу, и хор поет: «Весна возвращает радость, и цветы заполняют луга и долины». Здесь мелодия то подпрыгивает как на шарнирах, то кружится и вьется, словно подражая оживлению играющих детей, музыке детских припевок и считалок.

«Кармина Бурана», как и многие другие сочинения Карла Орфа, построена на простейших мотивах, и развитие состоит лишь в том, чтобы повторить их чуть иначе: с расстановкой или как бы скороговоркой; более затаенно или напротив, предельно размашисто и открыто; быстро, энергично или медленно, со значением. Стиль Орфа и особенно «Кармина Бурана» скуп, груб и символичен как наскальные рисунки: он будто специально создан, чтобы обнажить своеобразную «прамузыку», что звучала на заре цивилизации. Первый хор – это музыка требовательная и устрашающая: такими были древние заклички, когда первобытный человек призывал духи предков. Песня тенора – это музыка робкая и просительная: так звучали древнейшие молитвы, когда человек обращался к высшим силам, как бы не смея потревожить их. Второй хор – это музыка игривая и бодрая: так во все времена резвятся дети, излучая энергию и радость. Именно эти архетипы впоследствии дали начало всей многообразнейшей музыке, рожденной человеком.

Обращаясь к праосновам нашей музыкальности, к истокам музыкального смысла, Орф достигает изумительного эффекта – он примиряет любителей всех жанров и видов музыки. Поклонники классики снимут шляпу перед изобретательностью композитора, умеющего извлечь столь многое из одного краткого мотива; любители рока поддадутся магии завораживающих ритмов; любители поп-музыки заглотнут «наживку» из легко запоминающихся мелодий. Именно таков универсальный Карл Орф, который едва ли не единственный в истории, как говорится в русской пословице, «и швец и жнец и на дуде игрец».  подробнее
сохранить, audio/mpeg, 1220275 байт
включить запись

Прокофьев, Сергей Сергеевич. Кантата «Александр Невский». Вставайте, люди русские. 1939
сохранить, audio/mpeg, 1182657 байт
включить запись

Прокофьев, Сергей Сергеевич. Кантата «Александр Невский». Ледовое побоище. 1939
сохранить, audio/mpeg, 1710288 байт
включить запись


    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]    впередвперед


Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer